Патент на алгоритм, принудительная лицензия на семаглутид и новые критерии общеизвестности.

Споры об интеллектуальной собственности всегда были одной из самых запутанных категорий дел. Авторское право охраняет код, но не защищает алгоритм. Товарный знак можно зарегистрировать, но попробуй докажи его общеизвестность. А фармацевтические патенты вообще живут по своим законам. В 2026 году сразу несколько изменений сдвинули эту область с мёртвой точки. Разбираемся, что именно произошло.

Как закон о патентовании IT-решений изменит защиту разработок

4 августа 2026 года Президент подписал закон, который вносит изменения в статьи 1350, 1351 и 1352 Гражданского кодекса РФ (Федеральный закон от 04.08.2026 № 283-ФЗ, publication.pravo.gov.ru). Документ вступит в силу 1 января 2027 года.

Суть нововведения проста. Раньше программные алгоритмы, которые решали прикладные задачи, сами по себе не могли получить патентную охрану как изобретения. Авторское право защищало только код. Если конкурент писал собственный код, реализующий тот же алгоритм, привлечь его было практически невозможно. Теперь технические решения, работающие с помощью устройств, способных автоматически обрабатывать информацию по заданным алгоритмам, смогут получить патентную защиту (согласно данным Совета Федерации).

Советник практики интеллектуальной собственности Melling, Voitishkin & Partners Юрий Пыльнев объясняет это так: в отличие от авторского права, патент позволяет защитить техническое решение, в котором реализован алгоритм. Поэтому правообладатель сможет пресекать использование аналогичной разработки даже в тех случаях, когда нарушитель создал собственный программный код (согласно данным «Право.ру»).

Но у этой медали есть обратная сторона. Патентная охрана технических решений создаёт для бизнеса новые риски. Получить патент на IT-разработку можно ещё до появления готового продукта — достаточно описать техническое решение и алгоритм его работы. Владелец такого патента может дождаться, когда аналогичная технология появится на рынке, а затем потребовать от производителей лицензионные платежи, выкуп патента или компенсацию за нарушение (согласно данным «Право.ру»).

В моей практике это уже встречалось в других отраслях. Компании, которые не проверяли патентную чистоту своих разработок, получали иски от владельцев «спящих» патентов. Теперь это может стать реальностью и для IT-сектора.

Что изменилось в критериях общеизвестности товарных знаков

Суд по интеллектуальным правам уточнил подходы к признанию товарных знаков общеизвестными. Это важная тема, потому что общеизвестный товарный знак получает правовую охрану без регистрации и защищается бессрочно. Но доказать его общеизвестность всегда было сложно.

В августе 2026 года СИП сформулировал дополнительные критерии. Теперь при оценке общеизвестности учитывается не только длительность использования знака и объём рекламы, но и восприятие его потребителями в конкретном сегменте рынка. Суд также указал, что наличие регистрации в других странах не является автоматическим доказательством общеизвестности в России (согласно данным «Право.ру»).

Для бизнеса это означает, что попытки доказать общеизвестность «по аналогии» с зарубежными реестрами больше не работают. Нужны реальные доказательства узнаваемости на российском рынке.

Почему «Герофарм» требует принудительную лицензию на семаглутид

В мае 2026 года российская фармкомпания «Герофарм» подала иск в Арбитражный суд Москвы с требованием обязать датский фармгигант Novo Nordisk заключить лицензионный договор и предоставить простую лицензию на использование пяти патентов, связанных с препаратом семаглутид (согласно данным GxP News).

Семаглутид — действующее вещество препаратов «Оземпик» и «Ребелсас», которые используются для лечения диабета второго типа и ожирения. Novo Nordisk с конца 2023 года прекратила поставки этих препаратов в Россию. В мае 2026 года правительство уже предоставило другой российской компании — «Промомеду» — право на применение технологий, включая таблетированную форму семаглутида, без согласия датского правообладателя до конца 2027 года (согласно данным GxP News).

Для «Герофарма» это не первая попытка получить принудительную лицензию через суд. В июле 2026 года Арбитражный суд Москвы отказал компании в аналогичном требовании в отношении препарата рисдиплам, предназначенного для лечения спинальной мышечной атрофии (согласно данным GxP News).

В моей практике принудительные лицензии всегда были крайней мерой. Их выдают, когда правообладатель не использует патент на территории России или отказывается поставлять продукт. Суды оценивают каждое дело индивидуально, и единого подхода здесь нет.

Как защитить ноу-хау и что говорит судебная практика

Ноу-хау — это секрет производства, который охраняется без регистрации, но только при условии соблюдения конфиденциальности. В 2026 году судебная практика по ноу-хау продолжила формироваться.

В феврале 2026 года Тринадцатый арбитражный апелляционный суд рассмотрел спор о защите исключительных прав на секрет производства. Суд подтвердил, что договор, по которому передаются права на использование ноу-хау, по своей правовой природе является лицензионным договором. Это важно, потому что от квалификации договора зависят права и обязанности сторон (согласно данным sudact.ru).

Ключевое требование для охраны ноу-хау — введение режима коммерческой тайны. Если компания не приняла меры по сохранению конфиденциальности, суд может отказать в защите. В моей практике это встречается постоянно: компании считают, что информация «и так секретная», но не оформляют документы, не ограничивают доступ, не подписывают соглашения о неразглашении. А потом не могут доказать нарушение.

Что делать бизнесу уже сейчас

Первое — провести аудит интеллектуальной собственности. Если у вас есть IT-разработки, проверьте, можно ли их запатентовать после 1 января 2027 года. Если есть ноу-хау — убедитесь, что режим коммерческой тайны введён официально.

Второе — проверить патентную чистоту. Если вы разрабатываете программный продукт, убедитесь, что он не нарушает чужие патенты. После вступления закона в силу риск исков от владельцев «спящих» патентов возрастёт.

Третье — фиксировать права на товарные знаки. Если вы считаете свой знак общеизвестным, соберите доказательства узнаваемости на российском рынке. Зарубежные регистрации в этом не помогут.

Четвёртое — следить за судебной практикой по принудительным лицензиям. Если вы работаете в фармацевтике или смежных отраслях, решения по семаглутиду и рисдипламу могут стать прецедентами.

Интеллектуальная собственность перестаёт быть «второстепенной» темой для бизнеса. Патенты на IT, общеизвестные знаки, ноу-хау и фармлицензии — всё это становится инструментами конкурентной борьбы. Задача — использовать их в свою пользу, а не становиться объектом чужой атаки.